Московская перспектива 2012. Интервью с М.М. Посохиным

«Второго такого института в стране сегодня нет»

Михаил Посохин о достижениях и задачах Моспроекта-2

Управление по проектированию общественных зданий и сооружений «Моспроект-2» им. М. В. Посохина, отмечающее в этом году свое 50-летие, в особых представлениях не нуждается. Повсюду в Москве можно встретить реализованные им проекты: на территории ансамбля Московского Кремля, в залах Белого дома. Новая сцена Большого театра, храм Христа Спасителя, воссозданное Царицыно, объекты социальной инфраструктуры города... Сегодня мы беседуем с руководителем института — народным архитектором РФ, академиком Михаилом Посохиным.

— Ваш отец, Михаил Васильевич Посохин, создал Моспроект-2 для работы над уникальными архитектурными объектами. Какие принципы заложил выдающийся архитектор в основу деятельности института?

— История становления большинства проектных организаций начинается с принятия Генерального плана развития Москвы 1935 года. Это наиболее существенный градостроительный документ, который наложил отпечаток на всю деятельность московских архитекторов вплоть до 1970-1980-х годов. В конце 1960-х вместе с традиционными задачами возникла потребность в строительстве так называемых особых зданий, например, Дворца съездов в Кремле, который был запроектирован и построен за 11 месяцев. Позже — здания Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) на Краснопресненской набережной, общественно-торгового и административного центра, составившего вместе с жилыми домами единый градостроительный комплекс Калининского проспекта (теперь — улица Новый Арбат), объектов Олимпиады-80 и многих других. В то время речь, естественно, не шла о привлечении иностранных специалистов. Для решения подобного рода задач стали формироваться небольшие, весьма сильные с профессиональной точки зрения коллективы, которые объединяли архитекторов, конструкторов, инженеров. Все это привело к созданию Управления по проектированию «Моспроект-2». В разные годы здесь работали такие архитекторы, как Михаил Васильевич Посохин, возглавлявший мастерскую № 1, Ашот Ашотович Мндоянц, Дмитрий Иванович Бурдин, Петр Иванович Скокан, Игорь Александрович Покровский, другие выдающиеся архитекторы.

— Работая над особыми объектами, насколько сложно примирить творчество с рационализмом?

— Как руководитель института, автор проекта, ты принимаешь на себя большую ответственность, выбирая варианты решения, лучшие эскизы, развивающие основную идею. Причем лучшее не само по себе, а в связке, во-первых, с остальными составляющими проекта, во-вторых, с программой в целом. Самое ужасное, когда руководитель проекта или проектного раздела не в состоянии месяцами принять окончательное решение. Он уже не может остановиться, предлагая все новые идеи: «Михаил Михайлович, а если так, а если вот так?» И мне надо не только удержать это расползающееся целое, но и подвести под него рождающееся новое. Теперь-то я понимаю, насколько важна была руководящая роль выдающихся мастеров русской архитектурной школы при принятии решений. Они обеспечивали движение любой программы вперед. Им приходилось удерживать в голове гигантский массив информации и принимать решение «в рабочем порядке» благодаря знанию совокупности разнородных сведений. Именно поэтому любая реализуемая программа нуждается в лидере.

— Что для архитектора сложнее: делать проект с нуля или заниматься реконструкцией и реставрацией объекта?

— Не существует больших или маленьких задач. Я, например, раз и навсегда определил для себя, что любую задачу должен решать на высоком профессиональном уровне. Как опытный архитектор, могу сказать: если горишь желанием создать что-нибудь особенное, неповторимое, то каждый проектируемый объект должен воспринимать как рождение ребенка. Сложности возникнут в любом случае — архитектурные, проектные, технические. Чтобы свести их к минимуму, необходимо не только подобрать команду специалистов для выполнения конкретного задания, но и суметь аккумулировать ее работу. Проекты с нуля бывают очень сложными, так как необходимо стремиться сделать шаг вперед в архитектурном творчестве, когда трудишься над реконструируемым объектом, выполняешь работу в реставрационном режиме. При этом необходимо обладать ювелирно отточенным мастерством, чтобы, сохраняя историческую сущность здания, не нарушая интерьеров, внешнего вида, сочетать старину с современными требованиями как с точки зрения архитектуры, так и с точки зрения работы инженерных систем.

— Какие меры вы предпринимаете, чтобы избежать кризиса заказов?

— Никаких особых мер не существует. В архитектурно-проектной среде Моспроект-2 — это бренд, имя, подтвержденное квалификацией его сотрудников. Те, кто понимает нашу ценность, знают нашу квалификацию и честность в работе, нас и привлекают. Кто в этом не разбирается, ищет исполнение проекта «подешевле». Часто подобная «выгода» оборачивается серьезными ошибками на стадии разработки, а дефекты обнаруживаются лишь в процессе эксплуатации. На их исправление требуются дополнительные средства, порой немалые. В итоге получается, что мы не дороже других проектируем. И делаем это хорошо, потому что не умеем плохо. Наш коллектив, взяв на себя обязательства, не отказывается от них, работая даже в ущерб себе. Ну а те, кто хочет подешевле и побыстрее, потом выясняют, кто виноват в допущенных ошибках.

— В строительстве и проектировании настало время конкурсов. Считается, что выигрывать их можно, лишь базируясь на профессионализме и мастерстве. Так ли это на самом деле?

— Абсолютно! Убеждать нас в этом не нужно. Что касается Моспроекта-2, то наш профессионализм у всех на виду. К тому же диапазон деятельности института весьма широк, и работаем мы не только над знаковыми объектами. Нами выполнена большая программа по социалке — детским садам, дошкольным учреждениям, школам. Мы занимались программой нового строительства и реконструкции районных судов — выполнили колоссальную работу в предельно сжатые сроки и без замечаний. Хотя все наше проектирование нетиповое, да и историческая среда, в которой мы работаем, не приемлет стандартных решений. Ведем работу на всех уникальных объектах города. Второго такого института, как наш, в стране сегодня просто нет. Штат института порядка 1000 человек. Силами нашего коллектива созданы объекты, о которых знают далеко за пределами страны. Большинство из них со временем стало частью исторической летописи Москвы. Мы много лет работаем на объектах Кремля, проектировали все наиболее значимые сооружения города, начиная с Дворца съездов. И в каждой из этих работ участвовали наши комплексные мастерские.

— Каков диапазон ваших возможностей?

— Мы решаем многовекторные задачи в области архитектурного проектирования, выполняя в том числе и функции генерального проектировщика. Это очень важно, поскольку можно нарисовать великолепную картинку, но не суметь ее реализовать. А для этого нужно не только иметь определенные способности, обладать волевыми усилиями, но и сформировать группу единомышленников, способных реализовывать любую самую технически трудную профессиональную задачу. Перед нами ставят задачи, которые сложны не только с архитектурной, но и с исторической, и с градостроительной точек зрения. Для этого в институте есть мастерские, занимающиеся вопросами Генплана города в масштабах ЦАО, ландшафтно-визуального анализа, анализа исторически сложившихся районов и памятников. Работает мастерская, изучающая историю Москвы и связанные с этим градостроительные проблемы, земельные отношения. Мощная мастерская занимается реставрационной тематикой. Ряд мастерских специализируется на интерьерах. Но костяк Моспроекта-2 — это так называемые объемные мастерские, выполняющие весь цикл проектных работ по объектам. Подобная дифференциация наших возможностей позволила относительно безболезненно пройти через кризис.

— Вы довольны уровнем подготовки проектировщиков и архитекторов? Приглашаете на работу молодежь?

— Молодая кровь необходима. Молодежь должна перенимать и развивать наработанный нами опыт — за ней будущее. Поэтому процесс смены поколений у нас никогда не останавливался. Другой важный вопрос — оплата труда. Если раньше главным стимулом для архитекторов при примерно равной оплате были авторские амбиции, то сегодня материальная составляющая стала приоритетной. Мы не всегда можем, сохраняя такой большой коллектив, обеспечить высокий уровень заработной платы. Работая в небольшой частной мастерской, делая небольшие объекты, можно получать неплохие деньги. Здесь уже молодые люди выбирают для себя, что важнее, — делать проекты оформления квартир, на чем можно прилично заработать, или участвовать в проектировании значимых объектов, набираясь постепенно опыта, знаний, становясь высококвалифицированным разносторонним специалистом. Архитектор малообразованный, с узким кругозором вряд ли способен создать нечто, выходящее за рамки вторичного продукта. Главное для архитектора — выработать свой почерк, сформировать свою творческую манеру и в конце концов создать оригинальное архитектурное произведение. В противном случае сотни запроектированных зданий будут всего лишь заимствованиями из журналов.

— Может ли российская архитектура выйти на мировой уровень?

— Мы должны учесть, что все ведущие архитекторы мира ведут конкретные проекты в прямом смысле слова. Впрочем, так раньше и было на Руси — архитектор отвечал и за архитектурную составляющую, и за конструктив здания, и за грамотный расход финансов. Он являлся и главным проектировщиком, и строителем. Всем известная история об архитекторе Александре Витберге, которому было поручено строительство храма Христа Спасителя в Москве. Он создал великолепный проект — разместил святыню на Воробьевых горах, но на почвах, которые не позволяли вести строительство. В результате сел в тюрьму за бессмысленную растрату денег. Поэтому чтобы достичь мирового признания, помимо таланта — особых качеств, ниспосланных Богом, — подающий надежды специалист должен набираться опыта. Без опыта в нашей профессии ничего не бывает, кроме бумажной архитектуры.

— Институту хватает госзаказов?

— Мы всегда работали на органы власти федерального значения. Московский заказ также относится к числу приоритетных. Примеры тому — возрожденный храм Христа Спасителя, подземный торговый комплекс на Манежной площади, реконструируемое здание Манежа, музей-заповедник «Царицыно», другие многочисленные объекты. Частные заказы являются дополнением к этим объектам. Сегодня центр тяжести в портфеле заказов переместился в сторону федеральных объектов.

— Говорят, что умеющий дружить с властью Посохин прибрал к рукам лакомые столичные объекты.

— Это слова завистников и неудачников. Просто наш коллектив лучше многих других работал над сверхсложными объектами, и на общем фоне мы организационно и творчески были впереди. Власти отдавали себе отчет: если поручат очередную городскую программу нам, она будет выполнена в срок и на высоком уровне. Помимо храма Христа Спасителя отправной точкой были торговый комплекс «Охотный Ряд» на Манежной площади и реконструируемый первый корпус Московского Кремля. Все эти объекты «обрушились» на нас внезапно. Я фактически с нуля должен был формировать коллективы не только архитекторов, но и конструкторов, инженеров, историков. Одних только субподрядчиков было множество, и действия всех надо было сорганизовать и скоординировать.

— Как вы оцениваете перспективы института на ближайшие годы? На чем сегодня сосредоточены усилия специалистов Моспроекта-2?

— Сейчас мы работаем над проектом уникального музейного комплекса для Музеев Московского Кремля. Это Нижние торговые ряды на Красной площади. Там будут размещаться выставочные залы, то, что мы привыкли называть «Оружейной палатой». В Кремле реконструируется построенный в 1930-е годы 14-й корпус. Недавно закончили очередной этап и приступили к следующему на царской половине Большого Кремлевского дворца. Среди городских задач реализуем довольно большой проект развития площади Тверская Застава. Часть зданий в «Сити» также строится с нашим непосредственным участием. Делаем очень интересный проект Малого кольца Московской железной дороги — разрабатываем павильоны станций. Активно участвуем в программе строительства 200 храмов. Заканчиваем уникальные работы по возрождению Свято-Никольского собора в Кронштадте, по размеру практически равного храму Христа Спасителя. Собор, получив вторую жизнь, должен стать стимулом для развития города, который из морской базы в минувшие десятилетия превратился в захолустье. Недавно закончились работы по Большому театру, где мы проектировали подземный, так называемый Вагнеровский зал. Кстати, расположенный по соседству филиал Большого театра создавался также по нашему проекту. Есть ряд задач, связанных со строительством госрезиденций. Выполняем многочисленные заказы, связанные с центральной частью города. Закончили строительство в столице Казахстана Астане Дома Москвы. Этот элегантный, красивый объект, выполненный в современной архитектуре, бесспорно, украсил город.

— Михаил Михайлович, вы одним из первых в столице предложили концептуальный план развития ее подземного пространства — в частности, улицы Новый Арбат. Но идея остается нереализованной. Тогда как многие развитые города мира на десятилетия раньше нас начали осваивать подземные пространства.

— Бесспорно, это неизбежный процесс развития любого крупного мегаполиса. Не я первый придумал, что необходимо формировать подземную архитектуру. За границей подобные инвестиционные проекты находят понимание и реализуются. У нас, к сожалению, нет. Дело в том, что отдача от данного мероприятия не может быть получена в краткосрочной перспективе. Это задача стратегического плана, а у нас со стратегическим мышлением дела обстоят достаточно сложно — хочется быстро, много, и чтобы без дополнительной головной боли. Однако без создания мощных радиальных надземных и подземных магистралей избавиться от столичных автопробок невозможно. Концепция освоения подземного пространства была предложена мною еще 14 лет назад. Аналогов такого возрождения городской среды в историческом центре города нет не только в России, но и во всей Европе. Это не просто подземный проезд вдоль Нового Арбата — от моста через Москву-реку до Арбатской площади. Запроектирована система выходов людей на поверхность, проходы из-под земли в торговые центры, подземные стоянки автомобилей. Предусмотрено создание на поверхности Арбатского бульвара длиной практически в километр. Этот пилотный проект я считаю очень важным. Параллельно с этим есть и другие очень интересные наработки. Это подводные стоянки. Подводные — это громко сказано — вдоль обводных каналов, которые сегодня никакой нагрузки, кроме чисто визуально-ландшафтной функции, не несут. В данном случае и водное пространство сохраняется, и вдоль русла можно разместить не одну тысячу автомобилей. Несомненный успех — реализуемая московским правительством совершенно уникальная задача по строительству новых линий столичного метрополитена. Это, бесспорно, историческая веха в освоении подземной Москвы, в развитии городского транспорта.

— Вам лично нравится сегодняшняя Москва?

— Москва — это мой город. В пору моей молодости он фактически заканчивался Садовым кольцом. Хамовники, Красная Пресня слыли трущобными районами. В отличие от Санкт-Петербурга, столицы, построенной семьей Романовых, Москва была фабрично-заводским городом, обезображенным диким капиталистическим развитием, с разрушающимися памятниками архитектуры, складами, базами, бандитскими районами. И вдруг, за несколько десятилетий, все это преобразовалось самым удивительным образом. Сегодня Москва — современный мегаполис, адекватный другим мировым столицам. Поэтому и болезни у него такие же, как у большинства больших городов, и устранять их мы должны, учитывая международный опыт. Мне очень интересно решение мэра Сергея Собянина о проведении конкурса на освоение новых территорий. Он не ставил задачи подготовить единственный проект, по которому дальше будет развиваться Москва. Проекты готовили международные команды, довольно сильные коллективы, в которые входят и российские специалисты. Проанализировав современное состояние города, они предложили возможные пути его развития. Какими они будут, во многом зависит от тех людей, которые думают о том, что здесь, в столице, будут жить их дети и внуки.

— Каковы планы архитектора Посохина?

— Все мои личные планы связаны с Моспроектом-2 и объектами, над которыми я работаю и мечтаю реализовать. Я совмещаю роль менеджера крупнейшего института и автора-архитектора, который сам ведет проекты, начиная порой с общего замысла и кончая чертежами ручек, дверей. Есть и такие объекты, где я, как руководитель авторского коллектива, принимаю окончательное решение по всем составляющим проекта. Формируясь как личность, как архитектор, я прошел разные творческие стадии. Одно время мне казалось, что чем больше размеры будущего здания, тем интереснее над ним работать. Приобретя архитектурную, житейскую мудрость, я изменил свои взгляды. Для меня теперь интересны все сооружения, создавая которые, я могу воплотить свои творческие замыслы.

Виктор Дмитриев

Разработка
и поддержка сайта